Слева направо: Дмитрий Кондратович Притула и я, Николай Константинович Побережный. Мы оба из с. Станиславовка Новоархангельского района Кировоградской области. Город Тимишоары, 1944 год

Уважаемая редакция «нового времени»! Посылаю вам фото на конкурс. Приятно читать, что люди вспоминают годы своей молодости — кто с грустью, кто с радостью. А у нашего поколения радостной юности почти не было: начало 30-х годов — коллективизация, хлебозаготовки (а забирали не только зерно, а все подряд), голод 1932 — 1933 годов, а потом война, отступление наших войск. Уже в Умани были немцы, а нам объясняли, что это их десант уничтожают. Наши отступали, и много красноармейцев шли без оружия. Только в сержантов были винтовки и карабины. От армий мало что осталось. Отступать уже некуда было, потому что немцы были под Кировоградом и дальше.

Так мы, трое детей, стали взрослыми. Не до радости было. А во времена оккупации делали все: и партизанам помогали, оставшихся в лесах, и прятались, чтобы не попасть в Германию. В полиции был парень из нашего села, и он передавал, когда планировать лась облава для отправки в Германию. Так, у нас было время скрыться.

Потом был фронт — наступление, оборона, разгром Ясско-Кишиневской группировки. Наш триста седьмой гвардейский стрелковый полк занял г. Тимишоары. Там вместе с нами оборонялись румыны. Немцы нас окружили. Однако командир дивизии генерал Огородов вызвал подмогу. И как «заиграли» «Катюши» — до сих пор помню. Немцы бежали в Альпы, а нам дали немного отдохнуть. Нашу роту автоматчиков (около 50 человек) направили патрулировать город. Кто-то из командиров нашел фотографа, и нам разрешили сфотографироваться.

Во время наступления на г. Эгер (Венгрия) со всей роты конце ноября 1944 года остались в строю 8 человек. 24 ноября мы впятером заняли новую позицию. Две роты батальона, наступавшие вместе с нами на город, там и остались. А нашу позицию немцы обстреляли из минометов. Мы не успели сделать окопы — земля была мокрая, моросил дождь. Меня контузило и ранило разрывом мины. Рядовой Чернега помог мне дойти до санпункту. Далее — операция, госпиталь. Меня догнал рядовой Михайлов. Он рассказал, что роту пополнили на 80 человек. Но через несколько дней осталось лишь несколько солдат. Впоследствии команду-вания собрало мужчин старше 40 лет и снова бросило на это проклятый город Эгер. Там и погиб мой отец, Константин Григорьевич. Это мне уже рассказал родной дядя, который видел это собственными глазами.

Николай Константинович Побережный, Черкассы