Яков Дмитриевич ежедневно перечитывает газеты, чтобы быть в курсе всех государственных дел

Пенсионер выписывает газеты и обязательно читает их перед сном Яков Дмитриевич, опираясь на палку, встречает нас на собственном дворе.

Подходит ближе и сбрасывает картуз. Приглашает в дом. Возле огорода на привязи лает-разрывается пес. Старенький говорит, что сейчас имеет только собаку, кошек и десять кур. Вот и все хозяйство, которое осталось. Замечает, что уже не осилит ни свиней обойти, ни другой скоту совет дать.

— Еще каких года три назад держал кроликов. Долго у меня были! Как, бывало, потушите мьяска, то такое же нежное оно на вкус,— хвастается Яков Дмитриевич.— Не могу уже наклониться к клетке, так кружится голова. А у кролика же хозяин надо, потому избавился животных.

Яков Дмитриевич проворно открывает дверь и проходит в самую комнату своего дома. В доме громко говорит радио. Мужчина его прикручивает и усаживается за столом у телевизора. Говорит, что обязательно просматривает ежедневные новости. Но больше всего любит смотреть футбол и бокс.

— Если победа за нашими, то смотрю все до конца. А вот как наш брат проиграет, то начинаю нервничать, и тогда руки трясутся сильно. Думаю: "Зачем оно мне показалось, чтобы так нервничать». И переключаю на другой канал,— добавляет пенсионер.— А если концерт уходящего, то такое мне по душе. Слушаю до самых сумерек.

Читайте также: Натуральные ткани позволяют коже дышать

Но как бы долго не затянулись концерты, Яков Юхименко не уснет, пока не почитает свеженькой прессы. А выбрать чтиво у него есть из чего, потому выписывает 2 газеты. Их вполне хватает, чтобы начитаться досыта.

— Как уже начинаются зевки, то газету откладываю и пытаюсь заснуть. Однако снотворное все равно пью, потому заснуть без медикаментов трудновато,— говорит дедушка и показывает на люстру около кровати. Добавляет, что лампочка в ней мощная, поэтому светит хорошо — все видно.— Вижу плохо, только на один глаз, ибо на втором глаукома. Надо было операцию делать, а я не согласился.

Пенсионер открывает дверцу старенького серванта и достает два потрепанные книжки. Говорит, что обе о войне. За ним иногда тоже берется, но изредка, потому буквы маленькие, не видно.

— Моя покойная жена, Маруся, тоже грамотная была. Читала множество. Уже 26 лет как ее нет,— замечает Яков Дмитриевич.— Год я жил сам, а потом Дуню Ивановну взял. Она хозяюшка была хорошая, только вот немного заболела, то есть варить уже не очень берется. Хозяйничает у плиты основном я. Только вот картофелину бабу прошу очистить, потому что руки не держат.

Дедушка приглашает на кухню и просит младшую соседку, которая работает социальным работником, достать из погреба банку закатан помидоров. Говорит, что закатывает их по трем рецептам, мол, выходят вкуснейшие — за уши не оттащишь!

— У меня в холодильнике всегда запас провизии есть, ибо часто гости бывают: то родственники жены забегают, то соседи зайдут проведать. Колбаса и сыр не переводятся, как у того кулака,— смеется старенький.— У соседского молочника покупаю творог, он его по-человечески готовит. А молоко добрые люди носят да еще и бесплатно.

Интересуемся у Якова Юхименко, кто за продуктами в магазин ходит: он или жена. Говорит, что это тонкое дело никому не доверяет. Принимает старушку веломашину и катит транспорт на Кантакузивський базар. Не мало — не много преодолевает несколько сотен метров. Еще каких-то полгода назад смело садился на велосипед и мчался по селу куда надо. Сейчас, признается, уже не осилит педали крутить. Нести сумки с рынка в руках тяжеловато стареньком, поэтому вешает все на руль и потихоньку катит двухколесного коня с покупками домой.

— Кушать люблю сам готовить, особенно капустник удается на славу,— хвастается своими кулинар-ными способностями Яков Дмитриевич.

Дедушка запасается с лета и всевозможными вареньями и компотами, имея небольшой садик. Сожалеет, что в этом году яблочного варенья не закатал, ибо яблоня не родила. Зато вкусные вишни удались как никогда. Жена же касается зимних запасов не имеет никакого отношения, все доверяет мужу.

— Много и огурцов закатал, ибо в этом году они взошли ого-го! Не разобрал толком, где какие семена. Насеял бахчи, а оно пивгороду огурцов взошло. То огурцами, особенно жоплякамы, запасся вдребезги. Вот только недавно закончились, все курочка
м тер,— говорит дедушка.— Динь только немного было. Город у меня небольшой, то разогнаться негде. Но потихоньку-потихоньку обрабатываю. Делаю, сколько осилю. Без земли своей тоже затруднительно.

Спрашиваем, нет ли в роду долгожителей, ибо столько прожить не каждому дано да еще и при более-менее добром здравии и ясном уме. Мужчина говорит, что все три родных брата уже умерли. Он живет дольше. Замечает, что при жизни никогда не курил табаку. Когда же был на фронте, то спрессованными брикеты-ками курева угощал боевых товарищей или обменивал их на сахар. Не злоупотреблял и водкой, потому что считает это ненужным для человеческого организма.

Мужчина достает из шкафа парадный пиджак с фронтовыми наградами. Одевает и смотрит на себя в зеркало. Говорит, что когда-то был парнем хоть куда! Когда после войны остался служить в Бердичеве, то ушел жить к полячки. Ее тоже Марией звали.

— Хорошая была женщина, чистая полячка, белокурая и голубоглазая. Как придет в батальон — пальто с лисьим воротником наденет! Глаз не отведешь! Мне хороший паек давали, а она с ребенком своей без мужа осталась. То и прибилась ко мне,— вспоминает Яков Дмитриевич.— Но недолго мы вместе были, потому что моя Маша приехала и забрала домой, потому как шел я на фронт, то двое детей уже имел.

Сейчас в старенького трое собственных детей. Двое живут в Киеве, одна дочь — в Литве. Оттуда приезжает навестить отца раз в год, потому добираться в Украину тяжело, много пересадок следует делать.

— Все мои дети уже сами на пенсии. Имею 3 внуки и 6 правнуков. Из Киева меня навещают чаще. Когда сын работал на рыбкомбинат, то привозил мне ведерко соленой рыбы, даже икру красную пробовал. Сейчас в той таре пшеницу для кур держу,— продолжает мужчина и аккуратно складывает разложенные на столе газеты. Старенький топчется по комнате в черных дутых сапогах. Говорит, что ноги мерзнут, поэтому их кутает. Да и пятку на войне снарядом оторвало, поэтому ходить трудно. Рассказывает, что был контужен, немного заикался. Но потом все прошло, потому что еще на фронте кололи лекарства.

— Я пью таблетки, чтобы разбираться как следует. Стараюсь быть в курсе всех дел. Потому что если сесть Крячко, то кому от этого легче станет,— заключает дедушка.— А так я еще как дядя, словно в той пенсии еще далеко!

Наталья Каузак